Пещерное ретро  - Елена Кароль

— Спасибо. — Я была искренне благодарна женщине, которая своим уверенным тоном и правильно подобранными словами успокоила меня буквально в два счета.

— Не за что, Екатерина Юрьевна. — Серафима Ильинична встала и, когда в зал вошел Слааф, повторила и ему: — Жду вас завтра у себя в клинике на полноценный осмотр, не опаздывайте.

Муж проводил гостью, вернулся ко мне, и мы уже вместе с ним перешли в столовую, где нашего подробного рассказа-отчета ожидала семья. Уже не только его семья. Уже наша. Крепись, Катя.

К счастью, обошлось и здесь. По большому счету рассказывал Слааф, а я лишь сидела рядышком и иногда кивала, когда муж брал паузу, чтобы выпить воды. С вопросами родственники сильно не лезли, а мы и не распространялись о тех нюансах, о которых им совсем необязательно знать. Версия произошедшего была максимально краткой и бескровной: нашли орки, вылечили, сдали на руки порядочному странствующему магу, который, в свою очередь, передал меня дракону, нуждающемуся в домработнице и дизайнере. Этот момент их даже позабавил, а меня похвалили за смекалку и профессионализм. Еще немного посидели, обсудили предстоящую свадьбу, которую все-таки следовало справить по всем правилам недели через четыре, упомянули и клуб, о котором тоже не стоило забывать, напоследок пожелали здоровья мне и малышу и наконец убыли. Ура.

— Уф…

Когда Слааф закрыл за родственниками дверь и вернулся ко мне, я с удовольствием рухнула на него снова.

— Устала?

— Немного. — Сначала не хотела говорить, но затем призналась: — Мне тяжело долго общаться с незнакомыми, которые очень хотят узнать у меня личную информацию. Они у тебя очень хорошие и заботливые, я вижу. Просто… Мне надо к ним привыкнуть.

— Не переживай. — Слааф улыбнулся и ласково убрал прядку с моих глаз, заправив ее за ухо. — Они не будут слишком часто ходить к нам в гости и надоедать своим присутствием. Им важно было убедиться, что у нас все в порядке, и теперь мы их увидим только на свадьбе. Ну, может, еще пару раз. Как себя чувствуешь? Что, кстати, тебе написала врач в рекомендациях?

— Чай и соленые сухарики. — Я иронично хмыкнула, и мой желудок именно в этот момент решил протестующе заурчать, потребовав как минимум большой кусок мяса. — Нет-нет! Чай и сухарики! А ближе к обеду можно будет что-нибудь посерьезнее. И поработать бы не мешало…

— Поработать? — На меня глянули, как на садиста-маньяка. — С ума сошла?

— В смысле? — Я тоже удивилась такой реакции. — А в чем дело?

— У тебя токсикоз!

— Милый, это не смертельный диагноз. — Я не удержалась и рассмеялась. — Тем более я не планирую работать допоздна. Да я вообще забыла, на чем остановилась! Давай вместе вспоминать. Где наши рисунки и ноут? Неси все сюда… А, нет! Лучше меня туда. Давай-давай!

Не став мне выговаривать, что я раскомандовалась, муженек лишь ухмыльнулся, но все равно сначала напоил меня чаем с сухариками, за которыми лично сходил в магазин, и только после этого мы перебрались в кабинет, откуда я сначала позвонила маме и постаралась максимально правдиво заверить, что жива, здорова и даже в городе (мне, кажется, не поверили и пообещали навестить на днях), а затем мы начали вспоминать то, на чем закончили. Как же давно это было! О! Зато теперь я знаю, какая именно морда будет у дракона!

Норри, которую привезли Медянские, безобразничала и не слазила с рук, но я тоже так сильно соскучилась по своей дымчатой красавице, что первые минут сорок занималась преимущественно тем, что тискала свою меховую подружку и лишь краем глаза посматривала на эскизы, которые перебирал Слааф.

За воспоминаниями и обсуждением новых деталей мы провели остаток дня и большую часть вечера. Я еще ни разу не работала в паре с заказчиком настолько плотно, но теперь, когда им оказался мой собственный муж, это внесло некоторую изюминку в проект. Мы оба прекрасно представляли окончательный вариант клуба и сейчас лишь вносили те самые штрихи, которые станут визитной карточкой заведения.

Вот только стоило стрелкам часов приблизиться к цифре девять, как мне категорично заявили:

— На сегодня все.

Сначала я придирчиво прищурилась, затем окинула сатрапа изучающим взглядом, отчего тот лишь суровее поджал губы, и вместо того, чтобы начать отстаивать свое право и точку зрения… просто кивнула.

— Как скажешь, дорогой. С тебя массаж послушной мне и рассказ о том, по каким магазинам мы будем завтра ездить.

— Не мы, а я.

— Не ты, а мы. — Вот тут я посуровела максимально и даже подняла палец вверх, а затем наставила его на мужа. — Или ты от меня еще что-то скрываешь и мне грозит неведомая опасность?

— Нет. Ничего. Просто… — Слааф наморщил нос и потер лоб. — Ладно. Поедем вместе. Но не с утра. Сначала дед заговорит тебе временную защиту, и только после этого поедем.

— Ты не забыл, что завтра нам на прием к врачу?

— Катюша, я ничего не забыл. — Муженек коварно ухмыльнулся и, вскользь отметив, что дед справится с зачаровыванием, допустим браслета, уже к обеду, утащил меня в спальню. — А теперь — массаж!

К этому непростому и до ужаса ответственному делу муж подошел крайне предприимчиво и с душой. Выключил верхний свет, зажег свечи, расставив их в художественном беспорядке вдоль дальней стены, включил романтическую инструментальную подборку и только после этого с предвкушающе горящими глазами и широкой ухмылкой на лице присоединился ко мне на кровати.

Стеснительность дала отмашку и прикрылась ладошками, романтичность глупо и счастливо улыбнулась, а любовь подмигнула и шепнула, что так и надо.

И лишь спустя часа два, после того как был сделан массаж, плавно перешедший в нечто совершенно иное, но от этого не менее желанное, я удовлетворенно выдохнула и с легкой иронией прошептала:

— И за что мне такое счастье привалило, не знаешь?

— Знаю. — Мне ответили теплым дыханием в губы. — За веру в сказку. За тепло и нежность. За порядочность, трудолюбие, стойкость к невзгодам и доброту.

А когда я окончательно покраснела, меня крепко-крепко поцеловали и потребовали, чтобы я, вся такая красивая и до ужаса сексуальная, но при этом слегка беременная, закрыла глаза и уснула.

Ну и как тут перечить мужу, когда он такой убедительный? Вот и я не смогла. Лишь обняла его покрепче и, окончательно убедившись, что никуда он из моих объятий не денется, уснула.